Апостол Павел объясняет Коринфянам, почему его сотрудник, Тит, пришел к ним. И сначала он говорит: «Благодарение Богу, вложившему в сердце Титово такое усердие к вам». На этом бы можно и остановиться.

  Но Павел продолжает. Он упоминает и о своей роли в этом деле. Он пишет: «я просил его».

  А еще далее мы узнаем, что и при действии Бога, и при действии Павла, Тит, все же, совершил то, что совершил, единственно по решению своей доброй воли. Он, «будучи весьма усерден, пошел к вам добровольно». Но если делает Бог, человек может ли прибавить? А если делает человек, то причем тут еще кто-то?

  Но вспомним, что вот же и Иуду Господь тоже избрал и призвал. У всех евангелистов, когда перечисляются Апостолы, с ними непременно именуется Иуда. И в его сердце Господь влагал благие намерения; и он видел все, что творил Иисус, и слышал, чему Он учил. И все-таки везде, где перечисляются Апостолы, после имени Иуды у всех евангелистов стоит: «… который и предал Его». Воля человеческая и здесь с самого начала рядом с Божьей волей; но с самого же начала не в согласии, а в упорном противлении.

  Бог сделал все, чтобы спасти Иуду. И всякий пастырь должен сделать все, чтобы привести к Богу заблудшую овцу. А для этого пастырь, во-первых, не должен давать повода в чем-либо обвинить себя, и тем самым положить пятно на Божье дело. Поэтому отправляя Тита за милостыней, Павел посылает с ним некоего брата, «остерегаясь, чтобы… не подвергнуться от кого нареканию, при таком обилии приношений». «Ибо мы, – пишет Павел, – стараемся о добром не только пред Господом, но и пред людьми». 

  Обратим также внимание, что и брата он посылает не случайного, а как бы и без него всеми избранного, «во всех церквах похваляемого за благовествование». Таким образом добровольное усердие одного, хотя и многократно испытанное, – многократно усиливается «по великой уверенности» остальных братьев. Апостол и удачу своих дел видит только «в соответствии усердию» других. Видя это усердие, он даже говорит как бы о ненужности своих, тем не менее, непрестанных трудов: «Для меня, впрочем, излишне писать вам о вспоможении святым, ибо я знаю усердие ваше».

  Таинственно всякое самоопределение человеческой воли, таинственно и взаимодействие воль. Без Божьей воли не можем ничего творить. Но Божья воля не будет исполнена без человеческой доброй воли. Нужен и тот, кто возвестил бы Божью волю, ибо «как веровать в Того, о ком не слышали? Как слышать без проповедующего» (Рим.10:14)? Цель же доброго пастыря – чтобы человек сам, добровольно пришел к Богу. И если человеческой доброй воли не получилось, то бессмысленно и пастырю говорить о своих трудах…

  И вот – вершина, когда все три воли соединяются вместе, когда ни одна – в начале, ни одна – в конце; ни одна – причина, ни одна – следствие. Теперь можно радостно вздохнуть: «Благодарение Богу, вложившему в сердце Титово такое усердие к вам. Ибо хотя я и просил его, впрочем он, будучи весьма усерден, пошел к вам добровольно». Именно об этом и молился Иисус перед Своими крестными страданиями: «Да будут едино: как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, – да уверует мир, что Ты послал Меня» (Ин.17:21).