Как-то, уже будучи священником, отпевал я в соседнем городе девочку-подростка. Помню, трагедия была страшная. Ребенок на глазах отца перебегал дорогу под окнами своего дома и попал под машину. Отец выбежал, поднял дитя на руки, принес бездыханное тельце домой. Положил его в ванну и давай от крови отмывать.

  Мне об этом перед самым отпеванием рассказали. Молитву начинать нужно, а я не могу: представил эту картинку и слезы душат. Да и вопрос этот извечный: за что, Господи, дите малое неповинное, за что? Прервался, отошел на минутку в притвор и постарался взять себя в руки. Тебе нельзя плакать, нельзя. Твои слезы здесь никому не нужны. Нужна молитва, иди и работай, делай свое дело, а эмоции можешь оставить при себе.

  Прошло, наверное, месяца два после похорон девочки. Заходит в храм его отец, нашел меня и просит квартиру освятить. Понятное дело, конечно нужно идти.

  Уже на следующий день я был у них дома. Поскольку трагедия произошла в самом начале лета, то вся семья сразу же уехала на дачу и в город до сих пор не возвращалась. Не могли, сил не было. Отец в одиночку и бродил по дому, как медведь-шатун.

  — Не могу, – говорит – в ее комнату входить. Зайду, и вот мне все кажется, что она только на минутку отошла и сейчас услышу ее голосочек. Я, батюшка, Бога никогда не обижал, за что же Он меня так?

  Посидели мы, выслушал я его рассказ. Потом начал освящение. Прохожу по комнатам, совершаю каждение и читаю 90-й псалом. Только вот у меня привычка, как только вижу в доме книги, обязательно подойду, посмотрю, что хозяева читают, чем интересуются. Присмотрелся к его книгам и обомлел.

  Такого собрания чернокнижных изданий в нашу новейшую эпоху я еще ни у кого не встречал! Чего здесь только не было: и сборники заговоров, и белая и черная магия, практическая магия, сонники разных калибров, руководство по составлению гороскопов, фен-шуй… Короче говоря, несколько полок таких книг: почему-то врезались в память и книги, распространяемые у нас кришнаитами, в ярких глянцевых обложках. Было видно, что книжки не только стояли на полках, ими пользовались, и весьма активно. Некоторые книжки вообще были затерты, наподобие старых учебников.

  — Отец – спросил я – это чье барахло?

  — Моё – ответил он.

  — А зачем оно тебе?

  — Интересуюсь.

  Прервал освящение и поставил условие:

  — Дом с таким багажом вражией литературы освящать не стану.

  Тот мне в ноги и чуть не в крик:

  — Освяти, сил моих нет, не могу в доме жить, душа наизнанку!

  — Ты сначала эту чертовщину сожги, а потом снова к себе зови! Зачем мне перед Богом комедию-то ломать? Или давай так: я тебе дом освящаю, и книжки мы с тобой сразу же в церковь уносим. У нас за храмом печка, в ней всю эту гадость и сожжем.

  — Батюшка, может ты освятишь, а завтра я их утречком сам принесу?

  Стоит он передо мной на коленях, а глаза так и сияют и видно, что верит в то, что говорит. Ну не буду же я с ним торговаться. Ведь взрослый же мужик!

  — Ладно, продолжим. Но завтра ты всю свою вредную макулатуру ликвидируешь. И помни, ты обещал! Ничего он, конечно же, на следующий день не принес, так и остался при своих интересах. А потом встретились с ним в городе.

  Спросил я у него:

  — Зачем тебе это?

  — Не понимаешь ты, – сказал он в ответ. – Вот, я простой слесарь, на заводе по восемь часов у станка пашу. И кто я? Да никто! Червь! Меня каждый начальник обидеть норовит, а магия мне силу в руки дает. Ты меня обидел? А я на тебя болезнь наслал и или беду на твой дом… Про меня начальство уже знает и не обижает, боится – он показал мне кулак – вот они где у меня миленькие. И соседи опасаются, никто мне жить не мешает, даже пацаны по ночам у меня под окнами не орут. А ты власти меня хочешь лишить? Не выйдет! 

  Стал я о нём потом справки наводить, и мне рассказали, что оказывается, этот папа хотел дочку свою любимую научить всему тому, что уже сам умел. А ребенок, чистая душа, восстал против желаний отца. Что он только не делал: и просил, и угрожал – девочка ни в какую. Может Господь и забрал эту светлую детскую душу, пока еще не растоптал папа в ребенке Божие начало и не заставил дитя служить врагу?

  Вот тебе и «За что Господи?»