Перед нами – спасительное время Великого поста. Господь ожидает от нас не только ограничения в пище, но и милостыни. А также – неотделимой от поста молитвы, как личной, так и общецерковной, храмовой. И самое главное здесь, чтобы было правильное соотношение между внешним деланием и внутренним настроем души. Тогда все усилия – велики они или малы – принесут пользу.

  И вот, говоря о милостыне, Господь не к чрезмерной щедрости призывает. Он говорит: «Смотрите», не погубите и малой вашей милостыни: «не творите» ее «пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного». А для этого, во-первых, «не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди». Но просто не трубить, это еще не все. Надо активно стараться скрыть свои добрые дела, даже до того, что «пусть левая рука твоя не знает, что делает правая». А также – радоваться, если за добро тебе заплатили неблагодарностью, или злом.

  Но все же милостыня предназначена человеку, и очень трудно сохранить свою руку невидимой. А вот молитва обращена к невидимому Богу. И Господь говорит: «когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться пред людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою». И если милостыня, оскверненная похвалой, все же дойдет до человека, то куда же дойдет молитва, за которую ищем похвалы у людей? И во избежание пустой траты сил, Господь советует: «когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно».

  А чтобы и молитва в храме тоже была только для Бога, надо соблюдать две вещи. Во-первых, стараться внешними знаками молитвы не выделяться среди других. В Типиконе, в богослужебном уставе на понедельник Великого поста, точно предписывается, когда великие, а когда малые поклоны надлежит делать. А то – «один другого предваряет, мятутся, словно трости, ветром колеблемы». А во-вторых, сколько бы ни молился бы в храме, – нельзя оставлять домашнего молитвенного правила. Это особенно опасно для тех, кто на клиросе. Тут и так – соблазн покрасоваться своим искусством. А если еще и перестать молиться дома, в тайне, то молитва в храме постепенно перестанет быть молитвой, а станет лишь «пением и чтением», за похвалу и зарплату.

  «Итак, будем искать того, что служит к миру и ко взаимному назиданию». А этому ничто лучше не служит, как если хотим угодить «Отцу», «Который втайне». А уж Он Сам все тайное сделает явным, когда и как сочтет нужным, ко всеобщей пользе и назиданию.