Святый Апостол Петр пишет: «покажите в вере вашей добродетель, в добродетели рассудительность, в рассудительности воздержание, в воздержании терпение, в терпении благочестие, в благочестии братолюбие, в братолюбии любовь».

  В вере должна быть видна добродетель. Потому что, как и Апостол Иаков писал, «вера, если не имеет дел, мертва сама по себе» (Иак.2:17). Вера и видна только «из дел» (Иак.2:18), и больше никак.

  Но и в добродетели должна быть видна рассудительность. Не все для всех является добром. Иногда надо промолчать, иногда сказать, иногда – дать, иногда – отнять. Иногда надо с человеком «даже и не есть вместе» (1Кор.5:11), а иногда и нарушить пост ради совместной трапезы. Кого-то надо впустить в дом, а о ком-то сказано: «того не принимайте в дом и не приветствуйте его» (2Ин.10). Так, прежде, чем делать то, что тебе кажется добрым и полезным, надо рассудить, а является ли оно на самом деле таковым.

  А в рассудительности мы должны показать воздержание. Потому что иное – рассудительность, на основании Слова Божия и церковного опыта. А иное – лукавое мудрование, на основании скрытых страстей. Например, пост может быть нарушен по любви, а может и по чревоугодию, которое только и ищет благовидного предлога.

  В воздержании должно быть видно терпение. Терпение вообще делает осязательной и существенной любую добродетель. Терпение дает всему как бы плоть и кровь, и твердое место во времени. Ибо сказано, что спасется только претерпевший «до конца» (Мф.10:22).

  В терпении непременно должно быть благочестие. Терпение спасительно не само по себе, а только ради Господа, ради вечной жизни. Потому что можно терпеть и ради гордости, и ради тщеславия, чтобы выставить свою силу, прославиться своими подвигами.

  А благочестие невозможно без братолюбия. Ужасно то «благочестие», которое мыслит себя только в неукоснительном выполнении обрядов и уставов, и сразу взрывается ненавистью к живому человеку, который вольно или невольно нарушит наш распорядок жизни. А вот в братолюбии должна быть видна любовь, которая «не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла» (1Кор.13:5). Потому что любовь к брату может быть и по пристрастию к нему, и потому, что он в чем-то полезен, или потому, что он любит нас.

  Так, все должно быть во всем. Потому что каждое, взятое само по себе, зачастую выглядит плоским, карикатурным. А иногда даже страшным, как, например, образцовое послушание дочери Иродиады (Мф.14).

  К тому же, всякая добродетель, взятая в отрыве от других, может быть даже маской диавола. Говоря о последних временах, Господь предостерегает: «берегитесь, чтобы кто не прельстил вас», потому что «многие придут под именем Моим, и будут говорить, что это Я». Придут как бы в маске той или иной добродетели. Иной – уж такой правоверный, но только в душе, а не в делах. Иной – весь добродетель, безо всякой рассудительности, а иной – весь лукавая рассудительность, умеющая все повернуть на любой вкус. Иной – весь воздержание, на удивление, выше всякой меры. Иной – такой братолюбивый, что всех обольстит, всех заставит даром работать на себя. А иной – весь кажущаяся любовь, безразличная к добру и злу, не останавливающая зло, не встающая грудью на защиту слабого, безразличная и к истине, и к вере.

  Так что рабу Божьему надо заботиться, чтобы в нем было все, и одно видно было в другом, и другое в третьем, и так все во всем. И предела себе тоже не ставить. Потому что не только в том случае, «если это в вас есть», но и если это постоянно «умножается», только тогда вы «не останетесь без успеха и плода в познании Господа нашего Иисуса Христа».