Когда был воскрешен Лазарь, то «одни, видя, что сотворил Иисус, уверовали в Него». Другие пошли и донесли, как говорится, куда следует. А те, кому было донесено, «с этого дня положили убить Его». Так, для одних это великое чудо становится дверью на небо, разрушает пределы видимого мира.

  Другие же ухитряются и такое событие втиснуть под колпак этой жизни, рассудить о нем, как о самом обычном деле, которое может быть удобным или неудобным, полезным или вредным. В данном случае оно неудобно: «этот человек много чудес творит: если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут римляне и овладеют местом нашим и народом».

  Так члены совета единодушно вынесли приговор, и первосвященник подвел итоги: «Вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб».

  Но как-то не совсем логично построена речь первосвященника. Он, вроде бы, и согласен с остальными, но в то же время как бы укоряет их: «Вы ничего не знаете и не подумаете»… Он вовсе не хочет защитить Иисуса. Он тоже считает Его смерть необходимой. Евангелист так объясняет его дальнейшие слова: «Сие же сказал он не от себя, но, будучи на тот год первосвященником, предсказал, что Иисус умрет за народ, и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать во едино».

  Дело в том, что он, хотя и грешник, хотя и будущий богоубийца, но пока еще – первосвященник Божий, и его сану принадлежит дар пророчества. Как грешный человек, он хочет сказать одно, а по Божией воле выходит другое. Он хочет вынести смертный приговор одному Человеку, а произносит пророчество о спасении всех людей именно этим Человеком. Он хочет, чтобы Иисус умер во избежание гибели всего народа, а в его слова невольно вложен тот смысл, что Иисус умрет именно за народ, то есть вместо народа, станет искупительной жертвой за всех. И имеющие уши – вполне могут это услышать.

  Не для оправдания недостойных священнослужителей рассказан этот случай. Каждый сполна ответит за свои нераскаянные грехи. Но на земле всегда будет место, где всякий ищущий сможет найти Бога. И это место хранится не человеческой праведностью, но Божественным установлением. И ветхозаветное священство только тогда кончается, когда восстает новый Первосвященник, и когда Он устанавливает на земле новое священство, чтобы всюду нести слово истины и Кровь Христову, омывающую грехи мира.

  И мы свято верим, что тот, кто в простоте сердца, с детской верой, с истинным покаянием придет в церковь Божию, тот никогда не уйдет обделенным: и грехи ему простятся Самим Богом, пусть и рукою недостойного священника. И Тела и Крови Христовых он причастится. И в самой неумелой проповеди он услышит важное для себя слово, которое Бог Сам вложит в уста проповедника, специально для единственного, может быть, верного слушателя.