(Еккл. 7, 2)

  Подобно тому, как некоторые растения издают благоухание лишь тогда, когда их растопчешь и сомнешь, и душа человеческая приносит духовные плоды лишь в тяжелом испытании. Она созревает на обнаженных ветках.

  Среди скорби в христианской семье проявляются с большею силою любовь и согласие. Любовь эта, конечно, жила в ней и во времена радости, но сколько новых сил пробуждается в ней в годину испытаний. Находясь как бы в присутствии Божием, все наши чувства становятся глубже и сильнее. Под тяжелым ударом, разразившимся над семьею, она вся повергается к ногам Спасителя, и горячая молитва, вопль страждущего сердца возносятся тогда непрестанно к Престолу Всевышнего.

  Перед открытой могилой исчезают все житейские мелочи и дрязги, и оставшиеся на земле проникаются предчувствием вечности. Мир Божий осязательно сходит на эту семью, она как бы приближается к иному миру и предвкушает вечное блаженство отшедших. Взор плачущих проникает в дотоле неведомую даль, которая облекается в осязательную форму Вера растет в несчастии и превращается в видение.

  Когда в нашей скорби мы достигаем Голгофы, нам оттуда виднее и понятнее все чудеса небесные. Нам становится ясен истинный смысл жизни, истинная цель наших стремлений. С той вышины нам понятно все значение креста, которому мы покоряемся с любовью. В этом-то и состоит вся святость «дома плача» христианской семьи; из него исходит и на окружающих как бы веяние загробного блаженства.